Бобур Фарманов — молодой инициативный интеллектуал, получивший образование в России (РАНХиГС, государственное и муниципальное управление) и сознательно вернувшийся в Узбекистан, чтобы быть полезным для родной страны. Здесь он стал директором Фонда Ziyo Forum, который занимается образованием, просвещением и наукой. У Фонда уже есть несколько известных проектов, в том числе — резонансный мурал в Сергелийском районе, первый Art Science Eevent и документальный фильм-экспедиция про историческое сокровище в Наманганской области. Каждый из этих и других проектов — про молодежь, образование, науку как искусство, как проблему и ее решение. Мы поговорили с Бобуром о том, как создавался Фонд, о проблемах образования в Узбекистане, волонтерском движении и вопросах, которые волнуют молодежь.


Пока наука неинтересна молодежи, ее не существует

Когда создавался Фонд, каждый, кто вошел в состав попечительского совета, задавался главными вопросами — как решить важнейшую для Узбекистана проблему кадров, как повлиять на кризис образования и что нужно, чтобы молодежь обратила внимание на науку как сферу для реализации себя. Так появились наши глобальные цели — подготовка компетентных кадров и лидеров, которые будут работать в Узбекистане и развивать страну. Я сам столкнулся с этим же выбором: вернуться и строить что-то здесь или остаться в зоне комфорта с хорошими перспективами и большими возможностями, но в чужой стране. Вернулся и понял, что в Узбекистане уже многое изменилось, и сейчас отличное время, чтобы попробовать что-то изменить для таких же ребят, как я, которые хотят построить что-то здесь, а не уезжать за границу.

Все 6 лет, пока я учился в России, я видел, какие преимущества и недостатки есть в их системе образования, вникал, как работает система изнутри. Я понял, что во многом успешные результаты этой страны на международном уровне — результат длительных долгих инвестиций в образование, в сохранение лучших практических школ физики, математики, прикладных и гуманитарных наук. Но самое важное, чем отличается их система от нашей, — она нацелена на то, чтобы студент, учась в вузе, все время получал опыт: стажировался, работал волонтером. Как итог, при выпуске из университета экономика и другие сферы развития страны получают не сырой «овощ», который толком не понимает, из какого он салата, а готовый самостоятельный продукт, с которым можно готовить блюдо. Достаточно долго я работал как раз на такой «студенческой» работе, а потом, несмотря на отсутствие гражданства, получил возможность поработать в правительстве и одной крупной компании. Видя все это на практике и понимая, с какими проблемами сталкиваются наши ребята в вузах Узбекистана, я без раздумий принял предложение поработать в Фонде, который призван заниматься как раз вопросами образования и науки.

Вторая «болевая точка» в нашей стране вытекает из проблем со сферой образования — это непопулярность научных исследований среди молодежи. Вдумайтесь, если у нас доступ к образованию есть лишь примерно у 150 000 студентов (столько могут принять вузы), сколько из них решат связать с наукой свою жизнь? Пусть это будет 1%. Это катастрофически мало, чтобы в научной среде появилась конкуренция. А без нее невозможно получить настоящие результаты. Молодежи интереснее вести блоги и «пилить» контент в TikTok, чем проводить время в лаборатории. И я в целом понимаю это стремление, там — тренды, успех, деньги, а в науке — кошмарный труд, маленькие зарплаты, нереализованные идеи, закрытые двери. Выбор же очевиден. Я очень долго наблюдал за тем же в «Сколково» в России. Это огромная машина с бешеной конкуренцией. Нужно быть по-настоящему крутым, чтобы стать их резидентом. Когда этот центр появился, в него почти никто не верил. Долгие инвестиции и работа над конкуренцией среди молодых исследователей — примерно так называют формулу успеха те, кто над этим проектом работал.

Я думаю, что в стране достаточно талантливых ребят, но им не хватает поддержки.

Она не на бумаге, в зданиях или репортажах на ТВ. Это могут быть маленькие вещи, которые по-настоящему влияют на них и помогают в жизни. Я это окончательно принял и понял, когда мы помогли поступить в тот же РАНХиГС нескольким ребятам из областей — без связей, допконтракта, непонятных тестирований и неэффективных репетиторов по тестам.

И наука, и образование должны стать по-настоящему интересными для молодых ребят. Пока наука как отрасль вне интересов молодежи, не нужно ждать каких-то грандиозных исследований, успешных стартапов, наших локальных «Амазонов», «Тесла» и так далее.

Часто говорят, что молодежь уже не та, что ее невозможно заинтересовать. С моим коллегой, руководителеммеждународного направления Ziyo Forum Бехрузом Хамзаевым, студенты Национального университета Узбекистана ездили в Наманганскую область. Это была настоящая научная экспедиция на «Узбекский стоунхендж», мы сделали документальный фильм о находке, которая может изменить историю человечества.

Студенты работали в тандеме вместе с именитыми археологами, и я видел, как горели глаза ребят во время и после поездки, как они рассказывали о том, что видели, сделали. Мы с ними хотим привлечь внимание мирового сообщества, в частности, ЮНЕСКО к этому историческому памятнику. Вот в такие проекты верят молодые ребята и хотят делать масштабные вещи.

Именно такой мы видим науку: практически применимой, масштабной и интересной.

Долгосрочные инвестиции в науку и образование нужны сейчас

Мы никогда не будем довольны своими результатами. Что бы мы ни сделали, всегда можно сделать лучше и больше, — в этом я вижу ключ к развитию. Мы много ездили по стране и видели страшные вещи: три смены в университете, страх студентов перед работниками вуза, отсутствие элементарных условий для получения образования, полное безразличие самих студентов к процессу обучения. Причина многих моментов — бездействие и бюрократия. Однако позитивных вещей тоже достаточно. Молодые ребята и многие руководители вузов охотно с нами сотрудничают, общаются, участвуют в наших проектах. Мы стараемся привлекать команды студентов, выпускников и отдавать им делать проекты самостоятельно, курируем, помогаем где нужно. Например, есть проект, где талантливые молодые музыканты нашли возможность попробовать себя на сцене; есть наш альманах, где мы собираем 100 потрясающих историй молодых специалистов, которые нашли себя в науке, искусстве и других сферах. Даже наши арт-проекты, которые наделали много шума, они не совсем про искусство. Мы через такие инициативы вместе, опять же, с молодыми креативными ребятами реализуем просветительскую работу — показываем городу и стране, что стрит-арт не про хулиганство, а про красоту и смысл. Через эти проекты отлично видно, что искусство уличных рисунков может увлекать молодых художников и радовать горожан.

У нас есть очень много проектов с партнерами из Узбекистана и других стран, программы обмена студентами, гранты, стартапы.

Много идей еще в процессе реализации: например, мы начали пилотный запуск студенческого самоуправления в вузах. Это сложно, студенты пока смутно понимают, как это работает и что даст им в будущем, но в процессе я вижу, как загораются глаза студентов, и это очень круто. Все эти проекты долгосрочны. Есть инициативы, о которых я пока не могу сказать; их заметные результаты можно будет озвучить только спустя пару лет. Но, несмотря на сроки, такие инвестиции в долгосрочной перспективе не просто оправдывают себя, они меняют целые отрасли в экономике, помогают в госуправлении, потому что качество кадров выходит на новый уровень. Если рассматривать международный опыт, видно, что Турция, Казахстан, Грузия, Россия и другие успешные в образовательной среде страны достаточно серьезно изменили свои KPI во многих направлениях, в том числе сделав ставки на инвестиции в молодежь.

Мурал в Сергели

Весь мир в кризисе: пандемия, ужасы смерти, миллионы заболевших… Мы когда делали этот проект видели столько страшных эмоций вокруг. Это очень заряжает на социальные проекты, наполняет их смыслом.

В такие моменты людям — особенно врачам — нужен дополнительный символ веры, надежды и поддержки.

Мы решили, что можем его сделать. И сделали. Я могу наговорить десять абзацев про эстетику стрит-арта, смысл мурала, про то, как мы сопереживаем врачам. Но это и так понятно. Понятно, что красками на стене мы не победим вирус, но если рисунок будет радовать людей и хоть немного повышать их мотивацию — все не зря. Конечно, я слышал и критику по этому поводу. Но хочешь жить без критики в свой адрес — не делай ничего.

Тех, кто хочет что-то сделать — мало. Тех, кто что-то делает — еще меньше

Мне очень нравится помогать людям, как бы громко это ни звучало. И мне кажется, к нам в команду пришли именно такие ребята — те, кто хочет сделать мир лучше. Это часто сложный и неблагодарный путь, но мы здесь не ради благодарностей, а ради результата. Испытывать стресс семь дней в неделю точно стоит, когда понимаешь, что помог изменить жизнь хотя бы одному человеку. Да, из-за постоянного стресса часто пропадает мотивация, но промежуточные результаты и моменты счастья в работе не дают опускать руки слишком сильно и навсегда.

Вообще людей, которые хотят что-то делать, крайне мало. А среди тех, кто хочет, мало тех, кто реально что-то делает. Поэтому команда — это самый болезненный для меня вопрос. Из-за кризисного года и сложностей с созданием Фонда нас затянуло в турбулентную зону и очень штормило. Люди приходили и уходили. Я, как руководитель, понимал, что пока не будет четкой конкретики и системности в нашей работе, мы к результатам не придем. Сейчас эта турбулентность закончилась, мы создали костяк команды и начинаем увереннее идти вперед. Какие люди в нашей команде? Невероятные. Честно говоря, те, кто сейчас вместе со мной готов не спать неделями, в очень сжатые сроки делая какие-то большие проекты, — герои. 

Мы в активном поиске сотрудников, нам нужны люди, идеи и горящие глаза. Фонд открыт для молодых и амбициозных ребят, которые уже знают, чем хотят заниматься, готовы пробовать, нести ответственность и реализовывать международные практики у нас. Для единомышленников, безумцев вроде нас, не просто верящих в перемены, а создающих их.

Про волонтеров

На эту тему всегда хочется говорить отдельно. Работа с волонтерами идет хаотично, а хочется помочь этому движению стать системным, правильно выстроить разные направления волонтерства, объяснить, что это не только про благотворительные акции. Мы постоянно работаем с волонтерами. Не так широко и много, как хотелось бы, но это как раз связано с тем, что у нас в стране проблемы с институтом волонтерства. Его нет на системной основе, нет и понимания, как этот институт построить. Радует, что есть ребята, которые начали что-то делать. Я и сам был волонтером в России: работал на больших мероприятиях, организовывал действия волонтерских отрядов. Там институт волонтерства есть с первых лет основания многих больших ВУЗов. Все уже организовано, все понимают, где нужен волонтер, а где нужно нанимать людей. Мне кажется, у нас пока смешаны эти роли: на волонтеров вешают не их задачи, почему-то считают, что волонтер — сотрудник «за еду», а это не так.

Мы привлекаем волонтеров в проекты, но точечно, тоже из вузов. Стараемся брать ребят, которые идут в волонтерство для опыта, навыков и удовольствия. В целом, волонтерство — очень хорошая проверка на мотивацию и чистоту совести. Если человек готов по доброй воле что-то сделать бесплатно, значит, либо он ждет, что потом получит деньги, либо это ему реально интересно, и он не перестанет работать хуже, начав их получать. Я за второй вариант, потому что и сам через это прошел, мы с друзьями потратили много времени и сил на кучу бесплатной активности. И это дало свои плоды. Я помню, как на подготовке к одному мероприятию на первом собрании было около 100 человек. На втором — 40, на третьем — 15. Кто остался, получил строчку в резюме, опыт, знакомства, потом и работу. По сути, волонтерство — это долгое собеседование с разными людьми.

5 пунктов, без которых немыслимо качественное образование

В нашем высшем образовании крайне слабо развито студенческое самоуправление, повсюду коррупция и злоупотребление властью. Порой мне кажется, что студенты и преподаватели — это заключенные и надзиратели. Но нельзя пытаться реализовать свои властные амбиции на студентах или школьниках. Здесь не должно быть иерархии, студенты и преподаватели абсолютно равны: одни получают образование, другие предоставляют услуги по его получению. Пока в студентах воспитывают подчинение и желание власти (а студенты — наше будущее), у нас и будет такой же «менталитет», который не готов ни к чему, кроме дачи и исполнения приказов. В России мне никто ничего не приказывал, не мешал чем-то заниматься. Я приходил в вуз, и когда не было занятий, мы общались с преподавателями на такие темы, на которые я не общался даже с друзьями. Я чувствовал себя взрослым и ответственным человеком. И я бы хотел, чтобы наши студенты чувствовали себя так же на любом курсе и в любом университете.

Коррупция — тоже важный момент. Многие студенты, которые не хотят учиться, почему-то заканчивают университет, тем самым снижая ценность любого диплома. И ладно, если бы в вузе они получали опыт какой-то деятельности, но самоуправления нет, они сидят от звонка до звонка, получают бумажку и уходят копить деньги на билет в другую страну.

Если говорить вкратце о том, что я изменил бы в нашей системе высшего образования в первую очередь, то вот пять пунктов:

  1. Создать студсоветы, убрать все запреты и уволить всех «запрещающих», исключить физическое и моральное насилие над студентами, бороться с сексизмом.
  2. Чаще брать студентов на стажировки в бизнес/государственные органы.
  3. Снизить уровень коррупции и число платных мест.
  4. Платить студентам/ученым за научные публикации, особенно на английском языке.
  5. Больше платить преподавателям, снизить количество нагрузки на них и на студентов, это повысит качество образования.

Если есть желание, возможности приходят буквально из ниоткуда

Я вернулся потому, что люблю эту страну и хочу здесь развиваться. Здесь моя семья, близкие, здесь даже дышится иначе. И конечно, я хочу проверить себя и свои силы, начать все с начала. Везде, в каждой точке планеты миллионы людей сидят с мыслью: «здесь я не могу, мне что-то мешает, вот где-то там я точно смогу». Это странно и наивно. И раскрою вам секрет: пользуйтесь этим стереотипом.

Пока другие сидят и копят деньги на билет туда, где якобы проще, — у вас меньше конкуренции.

Человек способен создавать реальность вокруг себя, порой возможности создаются просто из ниоткуда. Тем более сейчас, когда есть соцсети. Достаточно лишь воли и желания. И здесь нужно учитывать важный момент: государство никому не хочет вредить. Нужно просто предлагать конструктивные, интересные идеи и воплощать их. Конкретно мы начинаем со студенческого самоуправления, но это касается всех сфер жизни. Надо говорить о проблемах и решать их вместе. А ННО — это мостик между властью и гражданами, те, кто старается донести до каждой из сторон, что хочет другая, чтобы потом делать взаимно важные и эффективные проекты.

Менталитет — это просто оправдание

У нас принято во многих проблемах обвинять менталитет. Но это абстрактное понятие, которое как будто и придумали для оправдания чего-либо: «Наш менталитет не готов, поэтому мы не будем этого делать». А в чем проблема его приготовить?! Немного огня, масла, морковки, лука, мяса, риса и зиры — и все будет готово! На самом деле, наш менталитет, как и любой другой, готов к чему угодно. Вопрос лишь в том, что ему предлагают и какой выбор оставляют. Я за мягкую силу и просвещение, за примеры из серии «как можно сделать лучше». Меняется культура, общество, менталитет тоже, причем очень быстро. Давайте не будем зацикливаться на том, что мы к чему-то не готовы, а просто возьмем и попробуем? Для этого не нужно с кем-то бороться, что-то отвоевывать. Нужно просто брать и делать.

Статья подготовлена: Филипп Гаджили
Фото:
Стилист:
Использованы:
Источник:
Подпишитесь на нас в телеграм
Актуальные новости уже на канале
Еженедельный дайджест
Получайте лучшие статьи на почту

Комментарии