Автор, ведущая и искусствовед Шахноза Ганиева — эталон профессионализма и живая легенда журналистики. Список заслуг Шахнозы Ганиевой велик: ее авторская программа «Звездопад» была награждена Международной телевизионной премией «ТЭФИ-Содружество» и премией M&TV Awards; будучи корреспондентом программы «Время» на первом российском канале, она вела репортажи из зоны военных конфликтов в Центральной Азии, поднимая острые социальные проблемы. В своем интервью Шахноза поделилась своим богатым опытом, а также рассказала о существующих стереотипах и сложностях «жесткой» сферы журналистики и телевидения.


Вы внучка основоположника узбекского кино Наби Ганиева, естественно, что вы росли в атмосфере искусства. Но как так вышло, что вы решили связать жизнь с журналистикой?

По первой профессии я искусствовед, закончила Ташкентский художественный институт. Искусство всегда было моей страстью. Мой дедушка, Наби Ганиев, был выдающимся узбекским кинорежиссером. Он создал бесценные шедевры, такие как «Тохир и Зухра», «Похождения Ходжи Насреддина». А до этого он работал в немом кино с российскими кинематографистами, которые приехали сюда сразу после революции. В его фильмах «Крытый фургон», «Вторая жена», «Шакалы Ревата» снималась знаменитая в то время актриса немого кино Рахиль Мессерер. Это мать знаменитой Майи Плисецкой. И моя бабушка очень часто рассказывала мне о том периоде жизни, когда у нас в доме жили российские кинематографисты.

Я уже сказала, что по первой профессии я искусствовед, и в самом начале на телевидении я делала программы об искусстве. Когда я начинала, телевидение, конечно, было совсем другим. Это были прямые эфиры, которых сейчас почти уже не существует. Кроме того, телевидение тогда было «тайной». Судьба сложилась так, что большую часть своей профессиональной деятельности на телевидении я провела работая в информационной программе «Время». Я сразу поняла, что политическое вещание — это очень большая ответственность и безграничные возможности.

Стереотипы в восточном обществе были всегда. Женщине сложнее строить карьеру, добиваться цели и достигать результатов. Как вы с этим боролись?

Мы живем в замечательное время, и, несмотря на гендерные различия, у женщин есть возможность реализоваться в профессии.

Я всегда держу в памяти имена женщин, которые стояли у истоков того или иного начинания в нашей стране. Помните первых узбекских актрис? В начале 20 века, преодолевая все сложности и многовековые традиции, которые тогда существовали, они все же выходили на сцену — при этом часто рискуя жизнью. У меня перед глазами фотографии Турсуной Саидазимовой и Нурхон — первых узбекских актрис, которые не побоялись выйти на сцену с открытым лицом, за что и были зверски убиты. Трудно представить себе, что преодолевали великие Тамара Ханум, Муккарам Тургунбаева, Халима Насирова — женщины, которые стояли у истоков узбекской культуры 20 века. Своим искусством они прославили Узбекистан на весь мир. А что касается меня… Не могу сказать, что мне пришлось многое преодолевать в своей профессии; у меня были замечательные учителя, а телевидение — это, пожалуй, лакмусовая бумажка: когда ты выходишь в эфир, зритель все-гда видит, кто ты есть на самом деле и что ты можешь дать.

Основная способность журналиста — умение общаться с людьми. Как вы улаживаете конфликты?

В детстве я прочла фразу: «Любой худой мир лучше войны». Очень важные качества в сложных ситуациях — это суметь проявить свою гибкость, найти компромисс, поставить себя на место человека, с которым возник конфликт. Это, конечно же, не значит, что нужно быть абсолютно бесхребетным человеком. Однако принципиальность необходимо проявлять лишь в жизненно важных вопросах. Не нужно тратить время на выяснение отношений, нужно уметь прощать.

Журналистика вашего уровня — это большая ответственность, строгие рамки; важно обезопасить себя, перепроверить информацию в разных источниках. Но в нашей стране существовало слишком много «нельзя». На государственных каналах всегда была цензура, доходящая до безумства. Вы с этим сталкивались?

Когда я работала над программами, которые были связаны с искусством, никакой цензуры не было. А что касается программы «Время» — тогда корреспонденты были персонами, к которым прислушивались. Значение этой передачи было безгранично высоко, хотя и тогда были свои требования. Но, начиная с 1992 года, работать было непросто. Надо было держать паритет между требованиями программы «Время» и конкретной ситуацией, которая происходила в тех или иных странах. У меня, как у журналиста, всегда было два кредо: «Никогда не жертвовать правдой» и «Не навредить».

Информационное вещание — очень сложная и жесткая сфера телевидения.

Нельзя делать материалы в угоду сенсации, быть необъективным. Важно быть честным, и если это у тебя не получается, то лучше уйти. Информация всегда связана с политикой, с конкретными процессами, которые происходят в обществе в тот или иной период. А 90-е годы были сложным временем. Команда программы «Время» всегда была для меня сильной поддержкой.

А важно ли, чтобы женщины не боялись заявлять о своих амбициях и отстаивали права в обществе? Как это делать правильно, на ваш взгляд?

Это важно. Но, чтобы отстаивать ту или иную позицию, очень важно прежде всего быть компетентным человеком. Вот тогда это правильно. И это мое глубокое убеждение.

Вы освещали огромное количество событий: сессии ООН, встречи первых лиц государств. Расскажите о запомнившихся вам моментах.

Это 48 и 50 сессии ООН. Сейчас уже сложно все вспомнить. Я была первой женщиной-журналистом, которой Министерство иностранных дел Саудовской Аравии разрешило съемки Хаджа в Мекке. Это было в 1986 году, и это был первый визит советских паломников в Мекку.

Много пришлось поработать на совершенно уникальных событиях — международных фестивалях (Малайзия), всемирных выставках (Южная Корея, Венгрия), и, конечно же, на крупных политических событиях конца 20-начала 21 века. Я брала интервью у Франсуа Миттерана, Ясира Арафата, Мадлен Олбрайт и президентов стран Средней Азии. Было время, когда пришлось поработать в периоды гражданской войны в Таджикистане, конфликтов в Афганистане и приграничных с Узбекистаном стран. Никогда не забуду, как по решению узбекского правительства через Амударью перевозили таджикских беженцев из Афганистана. Наша съемочная группа стала свидетелем, как сотни репатриантов возвращались на родину через Узбекистан.

Последние три года я работала над видеоверсиями совершенно уникального проекта «Культурное наследие Узбекистана в собраниях мира». Этот проект подарил мне огромное количество впечатлений, я побывала в уникальных музеях и рукописных фондах Лондона, Кембриджа, Оксфорда, Парижа, в городах Германии и России. Результатами этих поездок стали десятки моих фильмов о собраниях узбекского искусства за рубежом. Это бесценный опыт и незабываемые встречи.

Я очень горжусь, что в рамках этого проекта мне поручили снять фильм, посвященный 200-летию российского востоковедения, который показали во время торжественных мероприятий в Смольном. Работа над программами об искусстве доставляет мне огромное удовольствие. Еще до фильмов о нашем наследии я несколько лет работала над передачами о великих деятелях искусства Узбекистана. Они вошли в цикл «Звездопад», который имел большой зрительский успех.

О чем вы задумываетесь, оставаясь наедине с собой?

О том, что многое в жизни зависит от твоего выбора. И о том, как быстро летит время.У всех нас есть страхи. Кто-то их побеждает и приходит к успеху и гармонии, а кто-то не справляется.

Существовали ли в вашей жизни действительно сложные ситуации, когда можно было легко сломаться?

Сложные ситуации бывают у всех, и, конечно, у меня их было немало. Но очень важно в любой ситуации оставаться верным самому себе, данному слову и понимать меру ответственности перед близкими. Сломаться — это нанести непоправимый удар по людям, которых ты любишь. И это для меня недопустимо. Надо жить и стараться всегда думать о хорошем.

С чем вы никогда не сможете смириться?

С подлостью, предательством, с лицемерием и унынием.

Ради чего, по-вашему, стоит жить?

Жить надо ради жизни!

Если бы встретились с самой собой в возрасте 20 лет, что бы посоветовали той Шахнозе Ганиевой?

Когда-то великий Конфуций сказал: «В 15 лет я ощутил стремление учиться; в 30 лет я утвердился; достигнув 40, освободился от сомнений; в 50 познал веление Неба; в 60 мой слух обрел проникновенность; с 70 лет я следую желаниям сердца, не нарушая меры». Себе 20-летней я бы пожелала познать эти мудрости жизни и сказала бы: «Живи и ничего не бойся, а все, что тебе придется пережить, станет бесценным опытом».

Стилист:
Использованы:
Источник:
Подпишитесь на нас в телеграм
Актуальные новости уже на канале
Еженедельный дайджест
Получайте лучшие статьи на почту

Комментарии